Проверка теории на прочность

Когда все эти мысли пришли мне в голову, я решила проверить их с научной точки зрения. Я обратилась к фонопеду отделения фониатрии Научно-клинического центра оториноларингологии ФМБА России Барабанову Родиону Евгеньевичу и попросила его помочь мне провести опыт, в котором участвовали я и моя ученица Аня, мы только-только начали заниматься, и у нее плохо получалось попадать в ноты. Нам обеим сделали эндоскопию голосовых связок. Это такая процедура, когда через носовое отверстие внутрь горла засовывают тоненькую трубку, на конце которой имеется маленькая камера с фонариком. При этом, на отдельном большом экране выводится видео того, что снимается камерой. Человеку дается задание издать какой-то звук, и все, что происходит в горле, отображается на экране.

Я разделила наш опыт на две части. В первой я предложила нам по очереди спеть что-то простое – произнести вслух звук «у». Сначала это сделала Аня, и на экране отобразилось, как смыкаются ее связки. Затем она произнесла этот же звук про себя, представила его в голове, но не издала ни звука, и связки снова сомкнулись точно так же, как они это делали, когда она произносила звук вслух! Уже на этом этапе стало ясно, что связки вовлекаются в работу только от одного мозгового импульса!

Затем то же самое сделала я: протяжно произнесла тот же звук «у» вслух, затем про себя. И у меня получилось все точно так же, как у Ани: в обоих случаях связки сработали одинаково!

Во второй части опыта я предложила по очереди спеть про себя кусочек довольно сложной мелодии, которая нам с Аней обеим была хорошо знакома. Мы взяли песню группы «Мельница» «Дорога сна». Мелодия этой песни довольно непростая, витиеватая и быстрая. И вживую Аня поет ее достаточно фальшиво, а я – чисто.

В этой части опыта мы условились просто слушать песню, но так, чтобы в первой части активно представлять мелодию в голове, а во второй части слушать мелодию пассивно, как фон.

Итак, Ане включили песню.  Когда она просто слушала, не представляя в голове, связки и вообще все ее горло были неподвижными. Когда же я ее попросила петь мелодию песни про себя, ее связки стали смыкаться. 

Затем все то же самое сделала я. Сначала я слушала песню активно, пропевая мелодию в голове, очень сосредотачиваясь, а потом слушала ее и старалась совсем о ней не думать. Все получилось так, как я и предполагала: при пассивном, неосмысленном слушании связки лишь слегка подрагивали и почти не смыкались, а при активном слушании, когда я пропевала мелодию в голове очень отчетливо, связки смыкались, брали дыхание в паузах, околосвязочные мышцы сокращались, как будто я пела по-настоящему! Однако в отличие от моего пения про себя, связки Ани смыкались не до конца, не так четко и не так быстро, как это было у меня. 

Из этих двух частей моего опыта напрашиваются закономерные выводы.

Во-первых, да, связки смыкаются, когда мелодия активно представляется в голове, и они совершенно пассивны, если этого не делать!

Во-вторых, уровень способности представлять мелодию в голове напрямую связан с навыком петь чисто! Чем четче работают связки при пении про себя, тем лучше! Когда человек представляет мелодию в голове, он чище поет ее вслух!

И в-третьих, что самое главное, способностью представлять звуки в голове обладает и тот, кто плохо попадает в ноты, и тот, кто поет чисто. И если дать фальшиво поющему простое задание, то он справится с ним не хуже, чем поющий чисто. Но если дать фальшиво поющему сложную мелодию, которую он вживую поет фальшиво, то это сразу же отразится на его способности представить мелодию в голове, это заметно по работе связок: нет ни четкости, ни скорости. О чем это говорит? О том, что способность к аудиовоображению имеет разную степень развития, например, у меня она высокая, у Ани, по сравнению с моей, низкая. Но если простое получалось у нас одинаково, значит, чтобы дойти до сложного, нужна правильная доза упражнений для постепенного прогресса!

Родион Евгеньевич проявил большое внимание к моему исследованию, что было очень приятно, и я безмерно благодарна ему за помощь в проведении данного эксперимента. Он рассказал мне, что связки человека почти всегда реагируют даже на звуки простой речи, и это давно известный в науке факт. Когда человек слышит человеческую речь, его связки начинают не смыкаться, конечно, но слегка подрагивать. Но то, что они полноценно смыкаются, если активно про себя представлять звучание – эта мысль достаточно нова!

Слушать можно по-разному! Можно слышать, но не слушать. И получается, что «слышать, но не слушать» – это когда ваш мозг не реагирует на внешние звуки, несмотря на то, что физически вы все слышите! Вот он, не скоординированный со связками физический слух! Без обработанной мозгом звуковой информации тело, в нашем случае связки, пассивны, и тогда становится логично, что, не представив в голове мелодию четко, фальшиво поющий так и будет петь. По сути, он не знает, что петь, несмотря на то, что слышит, что петь. Вот такой у нас удивительный организм!

Признаюсь честно, я ликовала от того, что мои домыслы оказались правильными и с научной точки зрения. После эксперимента я подробно обсуждала с Родионом Евгеньевичем все те вещи, которые рассказываю в этой книге. И он согласился с моим предположением, высказав мысль, что активное слушание (то, что я называю аудиовоображением) оказывает положительное влияние на развитие модулирования и интонирования в процессе обучения пению, то есть, на способность попадать в ноты. Он подтвердил, что пение, как и речь, формируется в головном мозге, и чем точнее импульс, мысленный образ того, что мы хотим сделать, тем точнее будет результат. При представлении мелодии в голове связки за долю секунды подготавливают свое положение, чтобы ваш звук получился точно таким, каким вы слышите его внешним слухом. Увидев это своими глазами, могу сказать теперь уверенно: это научно доказанный факт!